— Пойду к себе позанимаюсь, — сказал он.

Женщина кивнула:

— Иди. Только допоздна не засиживайся. Совсем ты с этой учебой не высыпаешься.

— Ничего, мам, на том свете отосплюсь.

— Дурачок. Типун тебе на язык.

Молодой человек хохотнул, еще раз поцеловал мать в морщинистую щеку и ушел к себе в комнату.

Желтый свет настольной лампы ярко освещал раскрытый учебник «Истории СССР». Однако молодой человек смотрел не на учебник, а в черный квадрат окна с еле виднеющимися тусклыми пятнами далеких фонарей. Вот уже десять минут он сидел с напряженным лицом, погруженный в глубокую задумчивость.

Когда на столе зазвонил телефон, молодой человек вздрогнул и поспешно схватил трубку:

— Слушаю!

— Правильно делаешь, что слушаешь, фраерок, — прошипел в ответ знакомый шепелявый голос.

— Калмык?!

— Он самый. Только не надо так орать.

Молодой человек нервно оглянулся на дверь комнаты и понизил голос:

— Ты где?

— Где надо. Смотрел сейчас телик?

— Да. Тебя еще утром показывали. Я тебе домой звонил, но там никто трубку не берет.

— А кому там брать? Папаша третий день из запоя не выходит. А мать вообще дома не ночует. Та еще семейка!

Молодой человек переложил трубку в другую руку и снова плотно прижал ее к уху.

— Калмык, тебе нужно уехать из города, — хрипло прошептал он. — Тебя ищет вся столичная ментура.

— Не впаривай, фраерок. И без тебя знаю.

— Что делать-то теперь?

— Пока не знаю. По-любому, сперва надо залечь на дно. Там решим, что делать.

— Где сейчас?

— В Караганде. — Калмык помолчал. — Встретиться нам нужно. Помнится, ты мне кое-что должен.

— Я помню. Ты же знаешь, за мной не заржавеет.

— Конечно, не заржавеет. А то ты вслед за своим жирняем отправишься. Ты меня знаешь, фраерок, я шутки не шучу. Придется тебе мошну порастрясти. Такса возросла в три раза, всосал?